Search Icon
NetJets
Почему NetJets
Unselected
ПРОГРАММЫ И САМОЛЕТЫ
Unselected
В какой-то момент Вашей карьеры Вы одновременно были главным исполнительным директором Roche и председателем совета директоров Diageo. Как Вам удавалось совмещать эти две высокие должности?

Да, я попеременно занимался то лекарствами, то напитками... Главное — это планировать свое время так, чтобы заранее знать, где вы будете находиться и что будете делать в тот или иной момент. Так вы можете сосредоточиться на стратегии решения конкретной задачи, что означает эффективное использование не только времени, но и умственных ресурсов. Лично у меня есть план на ближайшие три месяца. Я ненавижу беспорядок. Даже когда я работаю дома, все документы у меня аккуратно лежат в стопочках. Только так можно справиться со множеством проблем, взаимодействовать с разными людьми и компаниями. Тем не менее я бы не сказал, что в моей жизни все просчитано до мелочей, в ней есть место импровизации. Два года назад, в возрасте 70 лет, я увлекся подводным плаванием. Почему бы и нет? Правда, о том, что я буду этим заниматься, я знал еще за восемь месяцев до своего первого занятия...

Что в Вашей работе приносило Вам наибольшее удовлетворение?

Определение вектора развития и превращение Roche в ведущего производителя препаратов для лечения онкологических заболеваний и во вторую или третью по величине фармацевтическую компанию в мире. Это был уникальный опыт. Для меня также всегда было важно, что я [в этой должности] могу сделать для пациентов. Моя первая жена умерла от рака. Ее лечили препаратами, которые были разработаны в 1950-х или 1960-х годах. Если бы она заболела лет на 10 позже, она могла бы выжить, потому что в то время уже использовались препараты нового поколения. Но инновации в фармацевтической отрасли — дело непростое. Для этого нужны талантливые ученые — "охотники за лекарствами". И их необходимо по максимуму оградить от бюрократических проблем. У Вас должны работать несколько команд, которые по-разному подходят к задаче и могут предложить оригинальные решения, ведь методология научного поиска в различных странах и культурах существенно отличается. Со стороны такая стратегия выглядит экономически неэффективной, но на самом деле это неотъемлемое условие научного развития. Слишком много крупных корпораций сдерживают креативность в бизнесе из-за тотального контроля и централизации.

В фармацевтике есть много спорных моментов. Особенно это касается ценообразования. Какова Ваша позиция по этому вопросу?

Дело в том, что исследования лекарственных препаратов в высшей степени рискованны и затратны. Компания Roche тратит около 10 млрд долларов США в год на научные исследования, и предсказать продолжительность или результаты любого из них невозможно. Примерно 80 процентов этих вложений не окупаются. Если успешные препараты не будут приносить вам денег, вы не сможете позволить себе инвестировать в исследования. Как правило, люди просто не понимают, сколько средств и времени — иногда несколько десятилетий — тратятся на разработку препаратов. Конечно, в фармацевтике не принято разъяснять, какой огромный вклад в развитие общества и в повышение качества жизни вносят лекарства. Гораздо чаще обсуждаются вопросы цен, а не инновации. Проблема в том, что здоровье — это уникальная ценность: все хотят жить дольше и повысить качество своей жизни. Существует мнение, что у каждого человека есть право на получение медицинского обслуживания самого высокого качества. Вопрос в том, кто за это будет платить.

Похоже, инновациям в бизнесе Вы уделяете особое внимание.

Да, это так. Мы находимся на пути к пониманию того, что образно называют "большими данными". Наступает время перехода к цифровым технологиям, алгоритмы которых будут анализировать слайды с биопсией и давать более быструю и точную диагностику по сравнению с врачом-экспертом. Со временем они полностью изменят процесс лечения и разработки лекарственных препаратов. Мы можем собирать данные в достаточно больших объемах и связывать их с протоколом лечения для того, чтобы в будущем можно было предсказывать исход болезни. Вы сможете предвидеть, когда рак станет устойчивым к определенному препарату до того, как это произойдет в организме человека, что сделает процесс лечения намного более экономичным. Сейчас это звучит совершенно неправдоподобно, но через 20 или 30 лет наш сегодняшний подход к лечению и разработке лекарств покажется некомпетентным.

На посту главного исполнительного директора Roche Вы выступали против слияния с другими фармацевтическими компаниями. В чем причина?

Мегаслияния между крупными компаниями, как правило, означают откат в исследованиях на многие годы назад, потому что вновь образованные корпорации разрушают созданную вами инфраструктуру. Roche, как семейная компания, могла себе позволить не оценивать результаты своей работы по полугодиям, а ориентироваться на более длительные сроки. Ей не нужно было гнаться за сиюминутной прибылью. Кроме того, в семейных компаниях есть приверженность к родине, к своим корням. Я убежден, что каждая инновационная компания должна сохранять традиции, или она потеряет свою индивидуальность. Это живой организм, который со временем должен эволюционировать. С другой стороны, я не одобряю, когда компании переводят бизнес в разные точки мира только лишь для того, чтобы сэкономить на налогах. Так можно потерять себя.

В какой-то момент Вашей карьеры Вы одновременно были главным исполнительным директором Roche и председателем совета директоров Diageo. Как Вам удавалось совмещать эти две высокие должности?

Да, я попеременно занимался то лекарствами, то напитками... Главное — это планировать свое время так, чтобы заранее знать, где вы будете находиться и что будете делать в тот или иной момент. Так вы можете сосредоточиться на стратегии решения конкретной задачи, что означает эффективное использование не только времени, но и умственных ресурсов. Лично у меня есть план на ближайшие три месяца. Я ненавижу беспорядок. Даже когда я работаю дома, все документы у меня аккуратно лежат в стопочках. Только так можно справиться со множеством проблем, взаимодействовать с разными людьми и компаниями. Тем не менее я бы не сказал, что в моей жизни все просчитано до мелочей, в ней есть место импровизации. Два года назад, в возрасте 70 лет, я увлекся подводным плаванием. Почему бы и нет? Правда, о том, что я буду этим заниматься, я знал еще за восемь месяцев до своего первого занятия...

Что в Вашей работе приносило Вам наибольшее удовлетворение?

Определение вектора развития и превращение Roche в ведущего производителя препаратов для лечения онкологических заболеваний и во вторую или третью по величине фармацевтическую компанию в мире. Это был уникальный опыт. Для меня также всегда было важно, что я [в этой должности] могу сделать для пациентов. Моя первая жена умерла от рака. Ее лечили препаратами, которые были разработаны в 1950-х или 1960-х годах. Если бы она заболела лет на 10 позже, она могла бы выжить, потому что в то время уже использовались препараты нового поколения. Но инновации в фармацевтической отрасли — дело непростое. Для этого нужны талантливые ученые — "охотники за лекарствами". И их необходимо по максимуму оградить от бюрократических проблем. У Вас должны работать несколько команд, которые по-разному подходят к задаче и могут предложить оригинальные решения, ведь методология научного поиска в различных странах и культурах существенно отличается. Со стороны такая стратегия выглядит экономически неэффективной, но на самом деле это неотъемлемое условие научного развития. Слишком много крупных корпораций сдерживают креативность в бизнесе из-за тотального контроля и централизации.

В фармацевтике есть много спорных моментов. Особенно это касается ценообразования. Какова Ваша позиция по этому вопросу?

Дело в том, что исследования лекарственных препаратов в высшей степени рискованны и затратны. Компания Roche тратит около 10 млрд долларов США в год на научные исследования, и предсказать продолжительность или результаты любого из них невозможно. Примерно 80 процентов этих вложений не окупаются. Если успешные препараты не будут приносить вам денег, вы не сможете позволить себе инвестировать в исследования. Как правило, люди просто не понимают, сколько средств и времени — иногда несколько десятилетий — тратятся на разработку препаратов. Конечно, в фармацевтике не принято разъяснять, какой огромный вклад в развитие общества и в повышение качества жизни вносят лекарства. Гораздо чаще обсуждаются вопросы цен, а не инновации. Проблема в том, что здоровье — это уникальная ценность: все хотят жить дольше и повысить качество своей жизни. Существует мнение, что у каждого человека есть право на получение медицинского обслуживания самого высокого качества. Вопрос в том, кто за это будет платить.

Похоже, инновациям в бизнесе Вы уделяете особое внимание.

Да, это так. Мы находимся на пути к пониманию того, что образно называют "большими данными". Наступает время перехода к цифровым технологиям, алгоритмы которых будут анализировать слайды с биопсией и давать более быструю и точную диагностику по сравнению с врачом-экспертом. Со временем они полностью изменят процесс лечения и разработки лекарственных препаратов. Мы можем собирать данные в достаточно больших объемах и связывать их с протоколом лечения для того, чтобы в будущем можно было предсказывать исход болезни. Вы сможете предвидеть, когда рак станет устойчивым к определенному препарату до того, как это произойдет в организме человека, что сделает процесс лечения намного более экономичным. Сейчас это звучит совершенно неправдоподобно, но через 20 или 30 лет наш сегодняшний подход к лечению и разработке лекарств покажется некомпетентным.

На посту главного исполнительного директора Roche Вы выступали против слияния с другими фармацевтическими компаниями. В чем причина?

Мегаслияния между крупными компаниями, как правило, означают откат в исследованиях на многие годы назад, потому что вновь образованные корпорации разрушают созданную вами инфраструктуру. Roche, как семейная компания, могла себе позволить не оценивать результаты своей работы по полугодиям, а ориентироваться на более длительные сроки. Ей не нужно было гнаться за сиюминутной прибылью. Кроме того, в семейных компаниях есть приверженность к родине, к своим корням. Я убежден, что каждая инновационная компания должна сохранять традиции, или она потеряет свою индивидуальность. Это живой организм, который со временем должен эволюционировать. С другой стороны, я не одобряю, когда компании переводят бизнес в разные точки мира только лишь для того, чтобы сэкономить на налогах. Так можно потерять себя.

Ваша благотворительная деятельность связана с руководством Международным центром поиска пропавших без вести и эксплуатируемых детей (International Centre for Missing and Exploited Children) (icmec.org). Там, наверное, много темных историй.

Да, темных историй действительно много, но важно открыто говорить об этом. Люди не хотят признавать, что детская порнография и домогательства существуют. Но стоит немного углубиться в проблему, и вы поймете, что эти явления широко распространены как в развитых, так и в развивающихся странах. Везде все одинаково. Мы работаем над программой, которая поможет школам подойти к решению этой серьезной проблемы. Совместно с компанией по кибербезопасности я работаю над созданием первой глобальной системы идентификации пропавших детей. Конечно, это не самое популярное направление в благотворительности. Я сталкиваюсь с нежеланием людей участвовать в этой инициативе. И, несмотря на то, что мы защищаем интересы детей, средства не так легко собирать, как может показаться.Ф.Х.: Мегаслияния между крупными компаниями, как правило, означают откат в исследованиях на многие годы назад, потому что вновь образованные корпорации разрушают созданную вами инфраструктуру. Roche, как семейная компания, могла себе позволить не оценивать результаты своей работы по полугодиям, а ориентироваться на более длительные сроки. Ей не нужно было гнаться за сиюминутной прибылью. Кроме того, в семейных компаниях есть приверженность к родине, к своим корням. Я убежден, что каждая инновационная компания должна сохранять традиции, или она потеряет свою индивидуальность. Это живой организм, который со временем должен эволюционировать. С другой стороны, я не одобряю, когда компании переводят бизнес в разные точки мира только лишь для того, чтобы сэкономить на налогах. Так можно потерять себя.

Ваша благотворительная деятельность связана с руководством Международным центром поиска пропавших без вести и эксплуатируемых детей (International Centre for Missing and Exploited Children) (icmec.org). Там, наверное, много темных историй.

Да, темных историй действительно много, но важно открыто говорить об этом. Люди не хотят признавать, что детская порнография и домогательства существуют. Но стоит немного углубиться в проблему, и вы поймете, что эти явления широко распространены как в развитых, так и в развивающихся странах. Везде все одинаково. Мы работаем над программой, которая поможет школам подойти к решению этой серьезной проблемы. Совместно с компанией по кибербезопасности я работаю над созданием первой глобальной системы идентификации пропавших детей. Конечно, это не самое популярное направление в благотворительности. Я сталкиваюсь с нежеланием людей участвовать в этой инициативе. И, несмотря на то, что мы защищаем интересы детей, средства не так легко собирать, как может показаться.
Для меня главное, чтобы было удобно, а в компании NetJets знают об аэропортах, о которых вы никогда не слышали. Также я ценю пунктуальность и, безусловно, безопасность. Не то чтобы я не доверял большинству коммерческих авиакомпаний, но среди них встречаются неблагонадежные партнеры. На NetJets в этом смысле можно полностью положиться. Я просто хочу благополучно добраться до пункта назначения.
доктор Франц Хумер
Вы отошли от дел в Roche и Diageo, но, без сомнения, Ваши дни расписаны по часам. Вы ставите перед собой еще какие-либо цели?

В профессиональном плане я полностью удовлетворен достигнутым, а в личном — я бы хотел сохранить свое здоровье как можно дольше. Счастье столь непостоянно, что нам остается быть если не счастливыми, то довольными своей жизнью. Я все еще хочу много путешествовать, особенно посетить места, где ранее не приходилось бывать — Оман, Грузия, острова Пасхи. Я провожу много времени в деловых поездках, но аэропорт и зал переговоров — практически все, что я вижу. Если в перерыве между встречами удается пообедать в ресторане — считай, повезло. Путешествуя, понимаешь, насколько все мы разные и как отличаются наши политические взгляды и образ мыслей. Невероятное удовольствие мне доставляет природа. Я наслаждаюсь ее красотой и величием. В такие моменты задумываешься о том, насколько мы малы и ничтожны по сравнению с ней. Человек мнит себя всемогущим, но природа неизменно опровергает это заблуждение.

В каких случаях Вы пользуетесь услугами NetJets?

NetJets — отличный выбор при недостаточно развитой авиационной инфраструктуре или ее отсутствии, а также в тех случаях, когда не хочется пользоваться доступным аэропортом, потому что его работа оставляет желать лучшего. Для меня главное, чтобы было удобно, а в компании NetJets знают об аэропортах, о которых вы никогда не слышали. Также я ценю пунктуальность и, безусловно, безопасность. Не то чтобы я не доверял большинству коммерческих авиакомпаний, но среди них встречаются неблагонадежные партнеры. На NetJets в этом смысле можно полностью положиться. Я просто хочу благополучно добраться до пункта назначения.

Откуда Вы узнали о компании NetJets?

В Roche был корпоративный самолет, и когда я покинул компанию, я обратился за советом к нашим пилотам. Они проанализировали мои потребности в полетах и сказали: "То, что Вам действительно нужно, — это NetJets". Для меня, как для профессионала, очень ценно получить рекомендацию от эксперта. Высокая квалификация экипажа, а также дружелюбие и забота команды — вот что меня привлекает в NetJets.

Вы можете просто сесть, расслабиться и выпить что-нибудь во время полета.

Я вообще-то никогда не пью в самолетах, для спиртного у меня в жизни есть другие ситуации. Но мне всегда приятно видеть бренды Diageo в меню на борту. Я заметил, что Johnnie Walker представлен почти на всех рейсах.

Исследуйте возможности

У нас найдется решение даже для самых требовательных путешественников. Станьте клиентом NetJets сегодня!
Запрашивать информациюChevron Right Icon
Phone IconПозвоните намChevron Right Icon
Unselected
Unselected
Данные, которые вы предоставите в этой форме, будут обрабатываться, храниться и использоваться в соответствии с условиями, изложенными в нашей политике конфиденциальности. Отправляя форму, вы соглашаетесь на такую ​​обработку.
+44 (0) 203 131 6369

Позвоните нам сегодня, и Вы сможете проконсультироваться с одним из наших экспертов по частной авиации.

По вопросам трудоустройства в NetJets, пожалуйста, обращайтесь по электронному адресу